CrisisFAQ

Количество денег в обращении падает третий месяц подряд. Это — главная угроза для экономики. К сожалению, раньше апреля достичь приемлемого уровня количества денег в обращении в принципе невозможно

На прошлой неделе ЦБ в очередной раз расширил коридор колебаний рубля относительно бивалютной корзины, а сам курс национальной валюты еще немного снизился по отношению к доллару — до уровня 28,0916. Насколько разумно поступает ЦБ, удерживая рубль от девальвации? Не жертвует ли он при этом возможностью демпфировать спад?

Хотя очень многие аналитики считают необходимой скорейшую и более энергичную девальвацию рубля, мы полагаем, что делать это сейчас несвоевременно. К апрелю-маю 30–31 рубль за доллар (а это будет означать примерно 20−процентную девальвацию рубля к доллару в течение восьми-девяти месяцев) — тот уровень, к которому можно подвести курс без особого ущерба для производства.

Политика последних четырех лет была политикой прямой привязки российской денежной массы к золотовалютным резервам страны. К началу кризиса текущий курс рубля был равен отношению количества денег в обращении к валютным резервам. Но так было не всегда. В удачный для российской экономики период — с 2002−го по 2004 год — количество денег в обращении было существенно больше, чем требовали того имеющиеся в стране золотовалютные резервы (ЗВР). Но, как мы знаем, именно тогда экономика развивалась активно и сбалансированно. Это подсказывает нам, что и сейчас путь к финансовой стабильности надо искать в быстром расширении денежной массы по отношению к ЗВР.

В этом отношении факты дают нам разноречивую информацию. С одной стороны, мы видим усилия властей по поддержке кредитования экономики. С другой — реальную дефляцию: в течение последних трех месяцев объем денежной массы в стране падает с 14,5 трлн рублей в сентябре до 13,5 трлн рублей в ноябре. Это и есть дефляция, которая в настоящих условиях совершенно недопустима, хотя и является естественным следствием растерянности финансовых игроков по поводу возможных доходностей и вообще выживаемости потенциальных кредиторов.

Если ЦБ совместно с ВЭБом, Минфином и региональными властями не удастся преодолеть это естественное сокращение денежной массы, то дальнейшее упорство по отношению к девальвации рубля будет энергично усиливать экономический спад. Однако если прекратить денежное сжатие удастся, то мы можем ограничиться указанной выше девальвацией и достичь нового уровня равновесия в системе. Правда, сделать это раньше чем к апрелю не получится.

Динамика таких показателей, как денежная масса (агрегат М2), объем золотовалютных резервов и текущий курс рубля к доллару (см. график), позволяет оценить необходимую траекторию М2 и ЗВР для достижения этого нового равновесия.

При сохранении нынешнего объема ЗВР агрегат М2 должен вырасти примерно на 25% и достичь 17 трлн рублей. С учетом прежних темпов роста М2 сделать это раньше чем к маю невозможно. Но такие темпы нужны только в том случае, если мы пытаемся сохранить ЗВР — взрывной рост рублевой массы должен восстановить нормальную хозяйственную деятельность и снизить интерес игроков к валюте.

Если же мы не стремимся защищать ЗВР, то ограничить девальвацию уровнем 30–31 рубль за доллар без ущерба для общей экономической ситуации можно при меньших темпах роста М2. Например, можно принять такой сценарий: решиться пожертвовать еще 50 млрд долларами ЗВР и при этом к апрелю обеспечить размер М2 на уровне 15,5 трлн рублей. Это рост денежной массы на 15% к уровню начала ноября.

В любом случае мы полагаем, что сегодня важнейшим индикатором успешности политики должен быть контролируемый рост количества денег в обращении, который позволит и быстрее остановить спад, и добиться того, что российская финансовая политика станет самостоятельной по отношению к мировому финансовому рынку, что для нас абсолютно необходимо.