CrisisFAQ

Итак, перед вами часть I, которая показывает тайные пружины того витка геостратегии администрации Буша-Чейни, который развертывается в 1999-2003 годах, и направлен к овладению мировыми нефтяными и газовыми ресурсами.

 ***

 «Парижский саммит 2006 г. между Владимиром Путиным, президентом Франции Шираком и канцлером Германии Меркель подчеркнул возрождение России в качестве одной из главных мировых держав. Новая Россия наращивает свое влияние посредством ряда стратегических шагов, связанных с ее геополитическими запасами энергии — главным образом, нефти и природного газа, причем делает это, умело используя стратегические ошибки и основные политические промахи Вашингтона.

 Новая Россия также осознает, что если она будет действовать нерешительно, то вскоре будет окружена и растоптана США в качестве мощного военного соперника. На самом деле, эта малообсуждаемая сегодня битва — это битва с максимальными ставками, в которой Иран и Сирия рассматриваются вашингтонскими стратегами просто как ступени к большому Российскому Эндшпилю (эндшпиль — конец игры в шахматах, в данном случае можно читать как «конец России» — прим. перев.). Формальная повестка дня на парижском саммите включала французские инвестиции в Россию и вопрос о строящейся при участии России иранской ядерной программе. Примечательным, однако, является то, что она также включала вопрос о будущих российских энергетических поставках в ЕС, в частности в Германию, что очевидно служит указанием на новую мощь путинской России. Путин сказал немецкому канцлеру, что Россия «возможно» перенаправит часть будущего природного газа из крупнейшего Штокмановского месторождения в Баренцевом море. Проект стоимостью $20 млрд должен быть реализован в 2010 году и изначально планировался для обеспечения сжиженным газом терминалов США.

 После сокрушительных проигрышей 2 года назад в спонсированных США «цветных революциях» в Грузии, а затем на Украине, Россия начала разыгрывать свои стратегические энергетические карты чрезвычайно аккуратно — от ядерных реакторов в Иране и военных поставок в Венесуэлу и другие латиноамериканские страны, до установления стратегических рыночных отношений по натуральному газу с Алжиром.

 Между тем администрация Буша глубже увязла в геополитическом болоте, проводя ту внешнюю политику, безрассудно игнорирующую как союзников, так и врагов, которая прежде всего ассоциируется с бывшим управляющим «Halliburton» (одна из крупнейших нефтяных корпораций США, интересы которой часто ассоциируют с инициированием Афганской войны, утверждением Дж.Буша мл. на пост президента США и т.п. — перев.) Диком Чейни (ныне — вице-президент США — перев.)

 «Президентство Чейни», как, без сомнения, историки нарекут годы правления Буша-младшего, основывалось на ясной стратегии, которую критики, однако, часто воспринимали неправильно, слишком фокусируясь лишь на наиболее видимой составляющей — на Ираке, на Ближнем Востоке и на галдящих «ястребах» вокруг вице-президента и его старого дружка, министра обороны Дона Рамсфелда.

 Однако «стратегия Чейни» была внешней политикой США, основанной на установлении тайного прямого контроля над глобальной энергией со стороны «Большой Четверки» американских или связанных с США частных нефтяных компаний-гигантов — ChevronTexaco или ExxonMobil, BP или Royal Dutch Shell. Прежде всего, она была направлена на контроль над всеми главными нефтяными регионами мира и месторождениями природного газа.

 Этот контроль сопровождала растущая заявка США на абсолютное военное превосходство над одной потенциальной угрозой своим глобальным амбициям — России. Возможно, Чейни — идеальная личность для сплетения американской военной и энергетической политики в связную стратегию доминирования. В начале 1990-х, в администрации Буша-старшего, Чейни был также министром обороны.

 Администрация Чейни-Буша руководствуется коалицией интересов между Большой Нефтью и главными производствами американского ВПК. Эти частные корпоративные интересы осуществляют свою власть, контролируя политику правительства США, характерной чертой которой стала агрессивная милитаристская повестка дня. Например, бывшая компания Чейни, «Halliburton Inc», является одновременно крупнейшей энергетической и добывающей мировой компанией, и крупнейшим строителем военных баз.

 Для понимания этой политики, важно знать, как Чейни, будучи управляющим «Halliburton», и готовясь стать вице-президентом США, рассматривал проблему будущего обеспечения нефтью.

 «Где, в конечном счете, находится приз»: речь Чейни в Лондоне в 1999 году

 Тогда, в сентябре 1999 года, за год до выборов в США, которые сделали его наиболее влиятельным вице-президентом в истории, Чейни произнес откровенную речь перед уже хорошо знакомыми ему лидерами нефтяной промышленности в Лондонском институте нефти.

 В общем обзоре будущего для большой нефти Чейни сделал следующий комментарий:

 «По некоторым оценкам, в последующие годы мировой спрос на нефть будет ежегодно увеличиваться в среднем на 2%, тогда как естественное сокращение добычи из существующих запасов будет составлять, по крайней мере, 3%. Это значит, что к 2010 году нам будет не хватать дополнительно 50 млн баррелей в день. Так откуда же возьмется нефть? Правительства и национальные нефтяные компании, очевидно, контролируют около 90% запасов. Нефть, по существу, остается делом правительств. В то время, как во многих регионах мира имеются большие нефтяные возможности, Ближний Восток с его двумя третями мировых запасов и самой низкой ценой — по-прежнему то место, где, в конечном счете, находится приз. Даже если компании сильно озабочены доступом к этим ресурсам, прогресс остается у них небольшим. Верно то, что технология, приватизация и раскрытие целого ряда стран создали множество новых возможностей по всему миру для различных нефтяных компаний, но, оглядываясь в начало 1990-х годов, ожидалось, что значительная часть новых мировых ресурсов придет из бывшего Советского Союза и из Китая. Конечно, это случилось не вполне так, как ожидалось. Вместо этого случились тревожные успехи, породившие эйфорию процветания в 1990-х».

 Замечания Чейни нужно читать очень внимательно. Он постулирует умеренный рост мирового спроса на нефть к концу текущего десятилетия, т.е. в ближайшие 4 года. Он оценивает, что миру потребуется найти дополнительно 50 млн баррелей ежедневной добычи. Общая ежедневная добыча нефти в настоящее время колеблется возле уровня 83 млн баррелей нефтяного эквивалента. Это означает, что для того, чтобы избежать катастрофических нехваток и последующего опустошительного удара по мировому экономическому росту, согласно оценкам Чейни в 1999 году, мир должен найти новые источники производства нефти, составляющие более 50% от мирового уровня добычи в 1999 году, к 2010 году. То есть, это эквивалент 5 новых нефтяных месторождений, каждое из которых равно по размерам сегодняшней Саудовской Аравии. Это колоссальное количество новой нефти.

 Учитывая, что достижение полной производительности нового нефтяного месторождения может занять до 7 лет, для предотвращения ужасного энергетического кризиса и заоблачных цен на нефть и газ, времени тоже немного. Оценка Чейни базировалась также на заниженной оценке будущего спроса Китая и Индии — самых быстрорастущих сегодня потребителей нефти на планете — на импортируемую нефть.

 Вторым заслуживающим внимания пунктом лондонских комментариев Чейни 1999 г. является замечание о том, что «Ближний Восток с его двумя третями мировых запасов и самой низкой ценой, — по-прежнему то место, где, в конечном счете, находится приз». Однако, как он вполне недвусмысленно заметил, нефтяной «приз» Ближнего Востока находится в национальных или правительственных руках, закрытый от эксплуатации частным капиталом, поэтому «Halliburton» Чейни и его дружкам из ExxonMobil или Chevron, или Shell, или BP сложно запустить туда руки.

 В то время Ирак с его вторыми по величине после Саудовской Аравии запасами нефти на Ближнем Востоке находился под властью Саддама Хусейна. Иран, располагающий вторыми по величине мировыми запасами газа, вдобавок к своим нефтяным резервам, находился под властью националистической теократии, которая была закрыта для тендеров частных нефтяных компаний США. Резервы Каспийского моря были предметом ожесточенной геополитической битвы между Вашингтоном и Россией.

 Замечание Чейни о том, что «нефть, по существу, остается делом правительств», но не частного бизнеса, приобретет новую значимость, если перенесемся в сентябрь 2000 года, в разгар предвыборной кампании Буша-Чейни. В этом месяце Чейни, вместе с Доном Рамсфелдом, Полом Вулфовицем и многими другими, кто вошел в новую администрацию Буша, опубликовал политический доклад, озаглавленный «Перестраивая защиту Америки». Эта статья была опубликована группой «Проект Нового Американского Столетия» (PNAC).

 PNAC призвала будущего президента найти подходящий повод для объявления войны Ираку, чтобы его оккупировать и получить прямой контроль над вторыми по величине запасами нефти на Ближнем Востоке. В их докладе откровенно заявлялось: «В то время как незавершенный конфликт с Ираком уже обеспечивает необходимое обоснование, необходимость в существенном американском силовом присутствии в (Персидском) Заливе превосходит частный вопрос о режиме Саддама Хусейна».

 В сентябре 2000 г. Чейни подписался под этим политическим документом, который в качестве ключевой меры объявил «американское силовое присутствие в Заливе» и смену режима в Ираке, независимо от того является ли Саддам Хусейн «хорошим, плохим, или злым», что стало первым шагом в продвижении армии США в «то место, где, в конечном счете, находится приз».

 Неслучайно то, что в начале 2001 г. Чейни немедленно получил задание возглавить Президентскую комиссию по выработке энергетической стратегии (Presidential Energy Task Force), где он тесно сотрудничал со своими друзьями по большой нефти, включая Кена Лея из «Enron», с которым Чейни ранее работал в проекте афганского газопровода, а также с Джеймсом Бейкером III.

 Судебный иск, возбужденный «Sierra Club» и «Judicial Watch» в рамках американского Акта о свободе информации для расследования роли Чейни в калифорнийском энергетическом кризисе, оказался погребенным в дебатах, предшествовавших бомбардировкам и оккупации Ирака в марте 2003 года. Между тем иск требовал, чтобы вице-президент Чейни предал огласке все документы и стенограммы заседаний, относящиеся к его проекту 2001 года «по выработке энергетической стратегии».

 Летом 2003 года Департамент США по коммерции, несмотря на яростное сопротивление Чейни и Белого дома, опубликовал часть этих документов. Интересным оказалось то, что среди файлов комиссии, посвященных внутренним вопросам энергетики США, оказалась подробная карта иракских нефтяных месторождений, нефтепроводов, очистных заводов и нефтеналивных терминалов, а также таблицы, подробно описывающие иракские нефтяные и газовые проекты и «иностранных претендентов (suitors) на иракские контракты нефтедобычи». «Иностранные претенденты» включали в себя Россию, Китай и Францию, трех членов Совета Безопасности ООН, которые открыто противостояли согласию ООН на вторжение США в Ирак.

 Первым постановлением Вашингтона во время послевоенной оккупации стало объявление недействительными всех контрактов между правительством Ирака и Россией, Китаем и Францией. Иракская нефть должна была стать американским делом, управляться американскими компаниями или их дружками в Британии, первая победа на пути высоких ставок туда, «где, в конечном счете, находится приз».

 Это в точности то, о чем рассуждал Чейни в своей лондонской речи в 1999 году. Вырвать нефтяные ресурсы Ближнего Востока из рук независимых наций и вложить их в руки, контролируемые США. Военная оккупация Ирака была первым важным шагом этой американской стратегии. Однако окончательным «призом» Вашингтона являлся контроль над энергетическими запасами России.