CrisisFAQ

Мировой кризис продолжает одолевать все новые рубежи, вероломно уничтожая нашу стабильность, наш исконный образ жизни и привычки. Уже повержен средний класс, потеряв все: кредитоспособность, квартальные бонусы, бесплатные обеды. Но упорно сражается премиум, не желая отдавать в лапы кризиса страну.

Но биться трудно. Приехав в подмосковную Рублевку, я видел масштабы потерь, цену этой битвы. И содрогнулся. Porsche Cayenne S, выпущенный в марте этого года, продавался за каких-то 1,5 млн рублей…

— Это же фантастика! — сказал я директору салона комиссионных автомобилей на Рублевке Максиму Денисову. — Такой должен стоить в два раза больше.

Директор — лысый полный мужчина, лет 35, в прямоугольных очках — устало вздохнул и ответил:

— Кому фантастика, а для бывшего владельца так полный п…

Да, жители рублевских кооперативов массово избавлялись от товаров люкс. За один только октябрь Денисов зафиксировал 30-процентный рост желающих продать свои машины. Но спрос пока остался на том же уровне. Чтобы не стать очередной жертвой кризиса, Денисов резко снизил закупочные цены. Владельцы машин скандалили, разворачивались, но затем шли назад.

— Владельцев, конечно, разочаровывать неприятно, тем более многие из них — наши постоянные клиенты, — говорил мне Денисов. — Но ситуация на рынке изменилась кардинально. С сегодняшними ценами мы уже не можем ориентироваться только на средний рублевский класс и только им продавать машины их же более состоятельных соседей. Время уже не то, символы Рублевки теперь доступны всем. А желающих примерить на себя эти символы — огромное множество. И мы можем дать людям такую возможность! Тот, кто вчера имел денег только на «Тойоту камри», сегодня может купить комиссионный БМВ в отличном состоянии!

— И спрос остается прежним?

— Да, но покупать «комиссию» начинают уже другие люди. Портрет клиента меняется с космической скоростью! Выглядят, конечно, скромнее, зато с деньгами.

Денисов говорит, что покупатель пошел другой. Из тех, кто жил на неплохую зарплату, но не связывался с кредитами. Такой средний трудовой класс, мелкий бизнес, имеющий накопления. Те, кто опасался кредитной зависимости или попросту не был допущен к этому пирогу.

 Сейчас на продажу здесь выставлено около 200 автомобилей, хотя помещение рассчитано на 150. Машины стоят впритык. Тучный Денисов с трудом протискивается между ними. Наконец мы останавливаемся около желтого родстера «Крайслер Праулер».

— Моя прелесть, — как в том фильме провыл Денисов. — И практически раритет — выпуск прекращен еще в 2001 году, с тех пор модели ходили только по рукам олигархов. И вот смотрите, уже неделю стоит у меня, греет, так сказать, душу…

Денисов немного помялся перед дверью крохотной кабины родстера, но так и не сел. «А хотите такую? — зачем-то спросил он и сделал серьезное лицо. — Всего миллион шестьсот». Я стал было прикидывать, но Денисов вдруг сказал:

— В любом случае вы уже опоздали. Вчера в восемь утра пришел некий мужик, одет по-пролетарски, джинсы-свитер, часа два крутился возле машины, каждую гайку смотрел, а потом исчез. Ну бывает такое, заходят иногда левые люди поглазеть. Но этот пришел и сегодня вывалил пачку денег и просит: не могли бы мы побыстрее бумаги оформить, а то на работу опаздываю. Ну нормально?!. Вот эти пролетарии в последние недели стали нашими активными клиентами! — Денисов оглядел меня с ног до головы. — Так я к своему вопросу: вы ведь, например, тоже не олигарх, но имеете, наверное, материальные возможности…

Я так и не понял, хотел ли он меня унизить или взаправду так думал.

— Имею только физические, — говорю.

— Вот! — воскликнул директор салона. — Так и я бы купил, но не влезаю!

Унизив друг друга, мы еще немного постояли у родстера. Денисов тоскливо вглядывался в габариты такой доступной, казалось бы, мечты. Я вглядывался в габариты директора. Возможно, нам стоило бы поменяться на время местами…

Когда мы возвращались в кабинет, Денисова перехватил мужчина в пальто, лет 40. «Кто главный? Есть разговор», — нервно выпалил он и увел главного в сторону. Денисов говорил тихо, но был слышен голос незнакомца: «Одна тысяча… Ладно, две… Две тысячи за номер мобильного!.. Как это — нет желающих?!» Еще через минуту мужчина в пальто уже бежал к выходу.

— Мелкий барыга-спекулянт, — рассказал потом Денисов. — Отстоял полгода в очереди на «Ленд Крузер 200», чтобы сейчас продать с наценкой тем, кто в хвосте ожидания. Машина пришла, а очереди уже нет. Вот он, бедный, и переживает.

— А при чем здесь вы?

— Так он думал, кто-то из наших клиентов, вероятно, хотел бы купить. Просил продать их контакты. Вон, видите, — Денисов показал в другой конец салона, где были внедорожники. — Три штуки уже неделю стоят. Один из них — 46 км пробега, но клиент отдал нам его за 100 тысяч, а купил за 150. Или вот прошлогодние машины, пробег от 10 000 до 25 000 км. «Вольво S 60» летом можно было купить за 900 тысяч рублей, сейчас — уже за 700. «Ауди Q7» была 2,9 млн, стала 2,1. «Лексус GS 300» был 1,8 млн, стал — 1,3.

— Почему так дешево? — спросил я.

Денисов немного понизил голос и сказал:

— А вы что думаете, им сейчас наличные не нужны? У таких по 10 машин в гараже, а долги в десятки миллионов. Им бы сегодня вообще хоть как-то лишний актив сплавить.

— А на чем тогда ездить?

— Ну от «Бентли» и «Майбахов» пока еще никто не отказывался. Кризис — не повод пересаживаться на «Жигули», есть дешевую еду, спать с плохими любовницами, ну и так далее, вы меня понимаете.

Денисов громко рассмеялся, подняв очки на блестящую лысину. Если бы он только знал, как ошибался. Но в общем-то этого тогда не знал и я.

Через полчаса на пороге салона появился человек средних лет. Человек неуверенно оглядывался по сторонам. Но Денисов, улыбаясь, уже шагал ему навстречу.

— Хочу продать, — сказал человек.

— Вас чем-то не устроила модель? — спросил Денисов.

Клиент отвернулся в сторону и нервно затряс ногой.

— Как вам сказать, — неловко начал клиент. — Я как-то неуверенно себя в ней ощущаю.

Я видел, как у Денисова немного выпучились глаза. Прямоугольные очки опустились на кончик носа:

— Вы хотите сказать… в «Бентли»?

— Ну, как-то неуютно, — быстро заговорил клиент и еще сильнее затряс ногой. — Тут же много причин. Кругом неопределенность, дела идут нестабильно. Ну собственно и вот… Хочется чего-то поскромнее, возможно, «Лексус», я не знаю…

С головы Денисова очки соскочили на стол.

Павел Каныгин